И вдруг по обе стороны от ее головы появились ноги, обутые в мокасины. От неожиданности Сара дернулась, но тут же чувство облегчения охватило ее душу. Однако в следующий момент новая мысль тревогой отозвалась в ее сердце. А если это не ее похититель, а какой-нибудь другой индеец? У нее перехватило дыхание. Эта мысль привела ее в ужас, хотя Сара даже и не пыталась определить, почему она предпочла бы одного дикого похитителя другому. Два дня путешествия с Ночным Ястребом все-таки как-то сблизили их. Хотя она по-прежнему боялась его, а также того, что он может с ней сделать, для ее совершенно сбитого с толку сознания он был предпочтительнее любого другого дикаря.
Трясясь от ужаса, она посмотрела сначала на ноги, потом на кожаную набедренную повязку, затем на широкую голую грудь. Наконец она осмелилась взглянуть ему в лицо — и испустила вздох облегчения. Это был он! Это был ее индеец.
Ночной Ястреб взглянул на ее грязное, с дорожками от слез лицо, покрасневшие глаза и почувствовал вдруг к этой несчастной женщине какую-то особую жалость. Он мог только догадываться, насколько она была напугана, — совершенно одинокая, абсолютно беспомощная, не понимающая, что происходит. Но ничего не поделаешь. Ему было бы интересно узнать, слышала ли она проехавших мимо нее солдат и что она пережила, будучи не в состоянии дозваться.
Он прекрасно знал, что те ее не заметили — иначе сейчас она была бы с ними. Четыре индейца вернулись немного назад по дороге, затем спрятались в укрытие и стали ждать. Если бы один из солдат не заметил Красное Перо, отряд проехал бы мимо и ничего не случилось бы. Но молодой белый при виде храброго шайена запаниковал и попытался застрелить Красное Перо. Другие солдаты тоже вступили в бой, что-то выкрикивая и стреляя в панике в разные стороны. И командир не смог остановить их.
Бой был коротким. В создавшейся неразберихе для воинов-шайенов, находившихся в укрытии, было проще ориентироваться в ситуации. Один за другим синие мундиры валились на землю с вонзившимися в их белые тела стрелами. Лишь два солдата успели достаточно быстро убраться, избежав смерти. Индейцы позволили им уйти. Не стоило тратить время на их преследование. Когда они вернутся сюда с подкреплением, шайены уже покинут это место. А там, куда они направляются, солдаты уже не смогут их преследовать. Пусть белые придут и заберут своих убитых. Пусть увидят смерть, которая ждет каждого, кто посягнет на индейские земли. И пусть она послужит предостережением всем, кто осмелится сделать это.
Ночной Ястреб наклонился и срезал ремни с рук и коленей Пламени. Он вздрогнул, увидев, как повредила она свою нежную кожу, пытаясь освободиться от пут. Свежие красные полосы остались на ее теле, в некоторых местах даже кровоточащие. Глупая женщина! Зачем она сделала такое с собой? Если бы она лежала тихонько, то не причинила бы себе такой боли. Неужели она не понимала, что он непременно вернется за ней?
Ночной Ястреб был слишком раздосадован видом ее израненного тела и потому поднял ее на ноги несколько грубее, чем намеревался. Из ее заткнутого тряпкой рта вырвался крик отчаяния. Ноги отказались удерживать ее, и она в поисках опоры повалилась на своего похитителя. Ни минуты не раздумывая, тот прижал ее к себе, поближе к сердцу, и долго не отпускал. Затем, вспомнив, что товарищи ждут его на дорожке, он отстранился от нее и вытащил тряпку, горчащую между трясущимися губами пленницы.
Слезы градом катились по лицу Сары. Она презирала себя за слабость, но ничего не могла поделать. Руки и ноги ее так долго были связаны, что теперь онемели и отказывались слушаться.
Правда, испуг ее уже прошел, зато с новой силой взыграл темперамент. Едва лишь воин освободил ее рот от кляпа, она завопила:
— Ты — гнусное животное!
Она хотела накричать на него, но не смогла, поскольку сорвала себе голос, пытаясь докричаться до солдат. Однако это ее не остановило. Ей не терпелось высказать все, что в ней накопилось.
— Ты — паршивый язычник! Как ты посмел сделать со мной такое! Как ты посмел!
Индеец схватил ее слабые кулачки прежде, чем те успели добраться до его лица.
Боль, причиненная его сильными пальцами, еще больше ожесточила девушку.
— Меня могли сожрать какие-нибудь дикие звери, да будет тебе известно! — продолжала она с не меньшей яростью. — Зачем ты оставил меня здесь одну? Неужели у тебя совсем нет сердца?
Ночной Ястреб понял, что девушка перепугана и поэтому так зла на него. Его собственный гнев тут же смягчился. Теперь Ночной Ястреб терпеливо ждал, когда иссякнет и ее гнев. Он стоял тихо, держа ее за руки и ожидая, когда она успокоится. Если бы Пламя не была так решительно настроена ударить его, он бы не держал ее за руки. Ему не хотелось больше наказывать ее за неповиновение. Ей и без того еще достанется в ближайшие дни.
Ее бунт вскоре сам собой вылился в рыдания. Ночной Ястреб взял ее на руки и отнес к лошади. Они снова сели верхом. Затем, как и прежде, индеец обвязал ее руки вокруг своего пояса. И вдруг Сара увидела болтающиеся на поясе у Кривой Стрелы свежие скальпы. У нее и безного было сухо во рту, а тут пересохло еще больше. Глаза ее расширились до предела при виде этого зрелища, Ее остекленевший взгляд останавливался то на одном, то на другом воине, пока наконец не упал на Ночного Ястреба. У каждого из индейцев на поясе болталось по нескольку окровавленных скальпов.
Сара в ужасе отпрянула. На поясе у Ночного Ястреба, буквально в нескольких дюймах от ее рук, висели три свежих скальпа! Она сглотнула подступившую к горлу горечь, насчитав всего десять скальпов. Один, болтавшийся у самых ее ног, принадлежал светлому блондину.
Солдаты! Они убили солдат! Ее охватило чувство отвращения. Ей вспомнилось, как совсем недавно она сама пожелала им смерти, и чувство вины когтями вонзилось ей в сердце. Неужели это она каким-то образом накликала на них беду? Как и ее странные сны, которые в свое время предсказали ее будущее? Может ли она считать себя виноватой? Неужели кровь этих ничего не подозревавших людей — на ее руках?
Сара буквально обезумела. Она дергалась изо всех сил, да так, что чуть было не сбросила себя и своего похитителя с лошади. Дикие безумные крики вырывались из ее охрипшего горла, отдаваясь эхом в спокойном лесном воздухе. Не имея другой возможности оказать сопротивление, она снова и снова билась головой о спину Ночного Ястреба. Когда же он, наконец, развязал ей руки, чтобы встряхнуть ее и заставить прийти в себя, она испустила вздох и потеряла сознание.
Их путешествие продолжалось еще два бесконечно долгих дня. Они находились в дороге от рассвета до заката. И Сара невольно восхищалась жизнестойкостью этих индейцев. Сама же она чувствовала себя куклой, из которой вытряхнули все содержимое. Правда, отчасти в этом была виновата она сама, поскольку наотрез отказалась от еды с того момента, как увидела эти ужасные скальпы. Теперь она только пила воду, чтоб утолить жажду, и теряла последние жизненные силы.
